Профессор и Студент: Уроки Когнитивного Диссонанса через Угрозы
— Еще раз, сука, назовешь меня интеллигентным человеком и до конца жизни будешь ссать кровью. Хорошо понятно, гнида? — Петр Алексанро… Алексеевич, что вы говорите, вы же профессор… — Это я здесь, тварь, профессор, в этих гнилых стенах, а вот сейчас я возьму тебя за шкирку, мы покинем аудиторию, выйдем на свежий воздух и — оп, бля — я уже не на работе, а ты — не мой студент, а всего лишь говноед на тонких ножках. И ничто, придурок, не помешает мне вырвать тебе кадык и засунуть в твою тощую задницу… Профессор презрительно сплюнул, вернул лицо в нормальное состояние и посмотрел на студента. Студент Архипкин стучал зубами и молчал. Профессор вздохнул: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас расскажете — что такое когнитивый диссонанс, либо я не смогу вам поставить даже тройку. Думайте, Архипкин, думайте…
— Еще раз, сука, назовешь меня интеллигентным человеком и до конца жизни будешь ссать кровью. Хорошо понятно, гнида? — Петр Алексанро… Алексеевич, что вы говорите, вы же профессор… — Это я здесь, тварь, профессор, в этих гнилых стенах, а вот сейчас я возьму тебя за шкирку, мы покинем аудиторию, выйдем на свежий воздух и — оп, бля — я уже не на работе, а ты — не мой студент, а всего лишь говноед на тонких ножках. И ничто, придурок, не помешает мне вырвать тебе кадык и засунуть в твою тощую задницу… Профессор презрительно сплюнул, вернул лицо в нормальное состояние и посмотрел на студента. Студент Архипкин стучал зубами и молчал. Профессор вздохнул: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас расскажете — что такое когнитивый диссонанс, либо я не смогу вам поставить даже тройку. Думайте, Архипкин, думайте…
Надо же, этот Архипкин, видимо, решил, что мои угрозы — это всего лишь часть педагогической игры, этакий интерактивный метод обучения. Он, наверное, думает, что я — это персонаж из старых советских фильмов, где профессор, хоть и ругается, но в душе добрый и ждет правильного ответа. Наивный, блядь, осел! Я ему сейчас покажу, что такое настоящее отсутствие когнитивного диссонанса — это когда ты внезапно осознаешь, что твоя задница находится в опасной близости от асфальта, а я стою над тобой с учебником по матанализу вместо кадыка.
Вот, например, смотри, Архипкин. Ты сейчас сидишь и думаешь: «Профессор, наверное, просто перебрал вчера на кафедре, вот и заводится». Это твой первый уровень диссонанса. Второй уровень: ты понимаешь, что если я тебя сейчас выкину из окна третьего этажа, то твой диплом «с отличием» будет лежать рядом с тобой, и это будет лучшая иллюстрация закона сохранения энергии, который ты, конечно, тоже не знаешь. А третий уровень — самый интересный: ты осознаешь, что даже если ты сейчас выдашь мне идеальное определение, я все равно поставлю тебе «неудовлетворительно», потому что ты меня перебил. Вот тебе и вся философия, уродец! А теперь — когнитивый диссонанс!
***
А вот еще несколько примеров, чтобы ты, Архипкин, понял всю многогранность страдания:
- — Ты мне еще раз скажешь, что твоя дипломная работа — это «творческий поиск», и я тебя заставлю переписывать ее гусиным пером в подвале, пока крысы не начнут ее есть. Хорошо, стажер? — Иван Сергеевич, но ведь вы же главный редактор журнала «Философские течения»… — Я здесь, мразь, главный, но на улице я просто мужик с монтировкой, а ты — всего лишь недоучка, который не знает, как правильно ставить ударение в слове «экзистенциализм». И ничто, ублюдок, не помешает мне проверить твое знание этимологии, заставив лизать подошвы моим врагам… Редактор сплюнул на рукопись. Стажер дрожал и молчал. Редактор вздохнул: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас докажете, что Кант не был немецким шпионом, либо я не подпишу вам рекомендацию. Думайте, стажер, думайте…
- — Если ты еще раз назовешь меня «милым администратором», я тебя уволю и заставлю работать в туалете, пока не выучишь Уголовный кодекс. Понял, офисный планктон? — Светлана Игоревна, но ведь вы же заведующая отделом кадров, вы же олицетворение корпоративной этики… — Я здесь, скотина, олицетворение, а там, за дверью, я — человек, который знает, где лежат твои грехи и твои пенсионные накопления. И ничто, ничтожество, не помешает мне слить твою переписку с курьером в отдел безопасности… Светлана Игоревна поправила очки. Секретарь хлопал глазами и молчал. Светлана Игоревна скривилась: — Видит Бог — я сделала все, что могла. Либо вы мне сейчас объясните, почему у вас просрочен отчет по командировке, либо я объявлю вас персоной нон грата в этом здании. Думайте, секретарь, думайте…
- — Еще раз, урод, назовешь меня «сладким булочным мастером» и я заменю тебе все ингредиенты на цемент. Ты меня понял, тесто? — Шеф-кондитер, но вы же лауреат премии «Золотой Кекс», вы же гуру вкуса… — Я здесь, червь, гуру, а на кухне я — диктатор, который не терпит фамильярности. И вот сейчас я возьму этот мешок с мукой, мы выйдем на задний двор и — хлоп! — ты станешь частью нашего нового «супер-плотного» кекса. И ничто, кретин, не помешает мне использовать твой фартук в качестве тряпки для мытья полов… Шеф-кондитер демонстративно бросил половник. Ученик дрожал и молчал. Шеф вздохнул: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас расскажете, почему ваш бисквит осел, либо я заставлю вас есть эту массу сырой. Думайте, ученик, думайте…
- — Если ты еще раз скажешь, что мой код «немного устарел», я заставлю тебя вручную переписывать ядро Linux на перфокартах. Ясно тебе, джун? — Но Олег Петрович, вы же главный архитектор системы, вы же отвечаете за бэкенд… — Я здесь, блоха, архитектор, а там, в терминале, я — бог, который может стереть твою карьеру одним нажатием клавиши. И ничто, ничтожество, не помешает мне залить твой код в репозиторий с вирусом, который будет петь «Калинку-малинку» на всех мониторах компании… Олег Петрович поправил наушники. Джуниор вжался в стул и молчал. Олег Петрович пробормотал: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас покажете, почему ваш SQL-запрос тормозит на 500 миллисекунд, либо я заставлю вас писать документацию на ассемблере. Думайте, джун, думайте…
- — Назовешь меня еще раз «дорогой мамочкой», и я заставлю тебя сдать все экзамены в сессию без единой шпаргалки. Ты понял, малыш? — Но Анна Викторовна, вы же наш куратор, вы же всегда нас поддерживаете… — Я здесь, птенец, куратор, а на кампусе я — лед, который покроет твою надежду на успешное окончание учебы. И ничто, крысеныш, не помешает мне убедить декана, что ты «неправильно понял» значение слова «присутствие»… Анна Викторовна театрально закатила глаза. Студентка всхлипнула и молчала. Куратор устало потерла виски: — Видит Бог — я сделала все, что могла. Либо вы мне сейчас принесете справку от психолога, что вы адекватны, либо я аннулирую вашу стипендию. Думайте, студентка, думайте…
- — Если ты еще раз назовешь мои картины «примитивными», я заставлю тебя жить в музее и служить манекеном для показа твоих же «примитивных» работ. Ты в курсе, муляж? — Но маэстро, вы же признанный авангардист, вы же икона стиля… — Я здесь, таракан, икона, а в мастерской я — палач, который не терпит критики от тех, у кого руки растут не из плеч. И ничто, недоучка, не помешает мне смешать твою кровь с моей краской, чтобы ты стал частью моего следующего шедевра… Маэстро злобно рассмеялся. Ученик побледнел и молчал. Маэстро отвернулся: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас объясните, почему этот натюрморт не вызывает у меня рвотного рефлекса, либо я заставлю вас рисовать только гробы. Думайте, ученик, думайте…
- — Еще раз, ничтожество, назовешь меня «милым бухгалтером» и я заставлю тебя пересчитывать каждую копейку в стране, пока не сойдешь с ума. Ты усвоил, дебет? — Но Георгий Павлович, вы же наша опора, вы же человек с безупречной репутацией… — Я здесь, мышь, опора, а в налоговой я — карающий меч, который найдет каждую твою ошибку за последние десять лет. И ничто, гаденыш, не помешает мне подменить твою зарплатную ведомость на рецепт борща… Георгий Павлович демонстративно стукнул калькулятором. Сотрудник сжался и молчал. Бухгалтер тяжело выдохнул: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас докажете, что вы не воруете скрепки, либо я проверю вашу декларацию за прошлый век. Думайте, сотрудник, думайте…
- — Если ты еще раз назовешь мой рецепт «слишком острым», я заставлю тебя есть чили-перец, пока ты не начнешь потеть огнем. Ты понял, гурман? — Но шеф, вы же создатель легендарного «Вулкана», вы же мастер специй… — Я здесь, слизняк, мастер, а на кухне я — демон, который знает, как заставить тебя молить о воде. И ничто, примат, не помешает мне добавить тебе в суп твой же собственный ноготь… Шеф-повар угрожающе взмахнул поварёшкой. Поварёнок испуганно замер и молчал. Шеф устало опустил руки: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас объясните, почему этот соус горчит, либо я заставлю вас мыть посуду в кипящем масле. Думайте, поваренок, думайте…
- — Назовешь меня «добрым дядей-терапевтом» еще раз, и я пропишу тебе плацебо, которое убьет тебя медленно и мучительно. Ясно, пациент? — Но доктор, вы же светило медицины, вы же даете нам надежду… — Я здесь, червяк, светило, а в кабинете я — судья, который решает, жить тебе или нет. И ничто, ничтожество, не помешает мне заменить твой инсулин на воду из-под крана… Доктор злобно улыбнулся. Пациент трясся и молчал. Доктор откинулся на спинку кресла: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас честно расскажете, что вы курили, либо я заставлю вас сдать анализы на содержание мышьяка. Думайте, пациент, думайте…
- — Еще раз, мразь, назовешь мою музыку «заурядной попсой», и я заставлю тебя слушать ее на повторе двадцать четыре часа подряд в наушниках. Ты в курсе, ушастый? — Но мэтр, вы же хитмейкер, вы же продали миллионы дисков… — Я здесь, комар, хитмейкер, а в студии я — тиран, который не терпит неуважения к своему таланту. И ничто, придурок, не помешает мне заставить тебя петь эту «попсу» на похоронах твоих родственников… Мэтр схватился за голову. Музыкант застыл и молчал. Мэтр простонал: — Видит Бог — я сделал все, что мог. Либо вы мне сейчас докажете, что у вас есть хоть капля слуха, либо я заставлю вас играть на волынке на главной площади города. Думайте, музыкант, думайте…