Заголовок

Убегает Иван-царевич от татар, вдруг видит, — стоит избушка на лесной опушке. Забегает туда, падает на колени перед хозяйкой и вопит:

— Спрячь меня, бабка, заклинаю тебя! Татаре гонются за мною!!!

— Где ж я тебя спрячу-то, изба-то маленькая… А, впрочем, полезай-ка в печь.

Засунула бабка царевича в печь, снаружи только его жопа осталась. Пыхтела бабка, пыталась заслоном закрыть, да не смогла: так и осталась жопа посреди стены торчать. Забегают в избу татары, спрашивают:

— Слышь, бабка, царевича не видала?

— Нет, сынки, не видала.

Тут замечают жопу в стене:

— А это че-й-то у тебя такое?

— Это копилка. Всяк, кто в мою избушку наведается, туда деньги кладет.

Решили татары уважить бабку, запихнули несколько монеток Ивану-царевичу в жопу. Тут он не выдержал, да как бзданул — одна монетка назад и вылетела.

— Слышь, бабка, а это че?

— А это сдача.

Убегает Иван-царевич от татар, вдруг видит, — стоит избушка на лесной опушке. Сердце его забилось в груди, а ноги несли его сломя голову. Забегает туда, падает на колени перед хозяйкой, старой, морщинистой, с добрыми глазами, и вопит:

— Спрячь меня, бабка, заклинаю тебя всеми святыми! Татаре, эти безжалостные воины, гонятся за мною, хотят лишить меня жизни и всего, что мне дорого!!!

— Где ж я тебя спрячу-то, милок, изба-то у меня совсем маленькая, едва сама помещаюсь… Но вижу, что дело серьезное. А, впрочем, полезай-ка в печь. Там теплее, да и темно.

Засунула бабка царевича в печь, усадила его поудобнее, чтобы не сильно мучился. Но беда, изба-то действительно крохотная, а Иван-царевич – парень видный, статный. Снаружи только его жопа осталась торчать, словно незваный гость. Пыхтела бабка, старалась, пыталась заслоном закрыть эту выдающуюся часть тела, да не смогла: так и осталась жопа посреди стены торчать, напоминая о незваном госте. Вскоре, пыхтя и тяжело дыша, забегают в избу татары, вооруженные до зубов, с грозными лицами. Спрашивают, не церемонясь:

— Слышь, бабка, царевича не видала? Мы его след потеряли, а он где-то здесь мелькнул!

— Нет, сынки, не видала. Никого чужого у меня сегодня не было.

Тут один из татар, самый зоркий, замечает жопу в стене, торчащую неестественно. Прищуривается, подходит ближе и спрашивает с недоверием:

— А это че-й-то у тебя такое? Непонятное что-то в стене торчит…

— Ой, это, сынки, моя копилка, — отвечает бабка, хитро улыбаясь. — Всяк, кто в мою избушку наведается, кто добрый человек, тот туда монетки кладет, на добрые дела.

Решили татары, люди хоть и суровые, но с уважением к старшим, уважить бабку. Полезли в свои кошельки, достали несколько монет и, недолго думая, запихнули их Ивану-царевичу в жопу. Тут он, бедный, не выдержал такого наглого вторжения в свое личное пространство, да как бзданул от неожиданности и негодования – одна монетка назад и вылетела, звеня, на пол.

— Слышь, бабка, а это че? – снова спрашивает татарин, удивленный таким звуком.

— А это, сынки, сдача. Не все монеты помещаются.