Мороз, ночной лес, дубак — 40 градусов. На поляне стая продрогших волков трясется от холода. Тут вожак стаи говорит:
— Мужики, у меня хрен совсем окоченел, так ведь можно и потомства лишиться — отмерзнет.
Его все дружно поддерживают, мол, и у нас тоже замерзли.
— Предлагаю, раз такое дело, принять срочные меры для согрева — вставим хрен друг другу в жеппу и таким образом отогреем.
Стая возмущается, как же так, мы ж не пи…расы, а если увидит кто?
— Если кто увидит, -отвечает вожак, — порвем, другого выхода нет, потомство в опасности.
Все согласились, вставили друг другу — греются.
Вдруг лось мимо идет, увидел он это дело и деру. Стая за ним — догнать!
порвать!
Вожак стаи:
— Стоп, мужики, давайте бежать в ногу, а то это не бег, а ебля какая-то получается
Мороз, ночной лес, дубак — 40 градусов. На залитой лунным светом поляне, окутанной клубами ледяного пара, стая продрогших волков, прижавшись друг к другу, трясется от лютого холода. Зубы стучат, шерсть стоит дыбом, даже самое густое меховое пальто не спасает от пронизывающего ветра. В такой ситуации инстинкты самосохранения начинают брать верх над гордостью. Тут вожак стаи, матерый седой волк с глубокими морщинами на морде, прорычал, еле ворочая отмороженными челюстями:
— Мужики, у меня хрен совсем окоченел, так ведь можно и потомства лишиться — отмерзнет, мужики! Понимаете, потомство — это наше будущее, наша стая, наши гены!
Его обеспокоенное заявление вызвало волну дружной поддержки. Каждый волк, от молодого подростка до бывалого ветерана, подтвердил:
- — И у нас тоже замерзли, вожак! Кажется, вот-вот отвалятся!
— Предлагаю, раз такое дело, принять срочные, радикальные меры для согрева. Нельзя же просто так сидеть и ждать, пока нас морозом покроет, как сосульки! Вставим хрен друг другу в жеппу и таким образом отогреем, ускорим кровообращение! Это же как костер, только изнутри!
Стая, однако, возмутилась. В глазах некоторых мелькнул страх и стыд.
— Как же так, вожак? Мы ж не пи…расы! Это же противоестественно! А если кто увидит? Лес большой, всякое бывает! Нас же потом вся живность будет обсуждать, сплетничать!
— Если кто увидит, — спокойно, но твердо ответил вожак, — порвем, другого выхода нет! Сначала порвем, а потом съедим, чтобы никто не узнал! Потомство в опасности, мужики! Наш род под угрозой! Это вопрос выживания вида!
После недолгих колебаний, осознав всю серьезность ситуации, стая согласилась. Скрепя сердце, волки исполнили предложенный план. Каждый, преодолевая внутреннее сопротивление, вставил свой окоченевший орган в теплое место сородича. Постепенно, по мере усиления кровообращения, на их мордах появилось облегчение, а тела перестали дрожать. Они грелись, прижимаясь друг к другу, чувствуя, как жизнь возвращается в их замерзшие члены.
Вдруг, откуда ни возьмись, на поляну вышел огромный лось, грузно переступая копытами. Он шел, не ожидая увидеть ничего необычного, и вдруг замер, изумленно уставившись на странную картину. Увидев это дело, лось, не веря своим глазам, издал испуганный рев и бросился наутек, словно за ним гналась сама смерть. Стая, почувствовав опасность и увидев потенциальный источник раскрытия их тайны, мгновенно пришла в боевую готовность.
— За ним! — прорычал вожак. — Догонять!
И стая, забыв о холоде и своих недавних «процедурах», бросилась в погоню.
- — Порвать!
- — Схватить!
- — Убить!
- — Съесть!
Волки неслись по снегу, их тела разогрелись от бега, но движения были хаотичными, каждый старался обогнать другого, чтобы первым добраться до добычи. Лось, испуганный и обескураженный, петлял между деревьями, пытаясь уйти от погони.
Вожак стаи, наблюдая за этим хаосом, почувствовал, что что-то не так. Его мудрый взгляд отметил, что их погоня больше напоминает что угодно, только не слаженную работу стаи. Он остановился, тяжело дыша, и издал команду:
— Стоп, мужики! Остановитесь! Хватит! Давайте бежать в ногу, а то это не бег, а ебля какая-то получается, и мы никогда его не догоним! Нам нужна координация, а не вот это вот!