Зашел еврей в антикварную лавку в Иерусалиме, вяло посмотрел на прилавок, собрался уже уходить. Вдруг видит: у входа кошечка молочко пьет, а блюдечко (мать не видать!) — династия Сун! Продавец, пожилой мужчина с седой бородой и в традиционном головном уборе, с улыбкой наблюдал за животным. Еврей, ощутив некий трепет от увиденного, вернулся к продавцу, который как раз раскладывал старинные свитки.
— Извините, я одинокий человек, живу без друзей… — начал еврей, тщательно подбирая слова. — Вот ваша кошечка мне так приглянулась… Вы не могли бы мне ее отдать? Ее вид мне навевает мысли о спокойствии и уюте.
— Нет, нет, — мотнул головой продавец. — Ее так мои дети любят. Она у нас тут с самого детства, привязана к этому месту.
— Ну, я такой одинокий… — продолжал еврей, разводя руками. — Я вам 10 шекелей дам… Это, конечно, не великие деньги, но мне было бы очень приятно.
— Нет, нет, не продается. — продавец был непреклонен. — Это не просто кошка, это часть нашей семьи.
Еврей, не сдаваясь, начал повышать цену. — Хорошо, я понимаю. Но я очень хочу ее забрать. Я вам 50 шекелей дам.
— И 100 не возьму, — твердо ответил продавец.
Наконец, после долгих препирательств и вздохов, на 250 шекелей сторговались. Еврей, довольный, уже собирался уходить, держа кошечку на руках. Уже в дверях он обернулся, словно вспомнив что-то важное.
— Ваша кошечка, наверно, привыкла пить из этого блюдечка, вы не отдадите? — спросил он, указывая на изящное блюдце, из которого пила кошка.
— Нет, нет. — продавец снова покачал головой. — Это не отдается.
— Я вам 10 шекелей за него дам… — предложил еврей, рассчитывая на снисхождение.
— Ну что вы, — рассмеялся продавец, — это же блюдце из китайского фарфора, династия Сун, стоит пару лямов баксов… А кошечек по 250 шекелей я уже 87 штук продал…