— Серёг, чего много в пустыне Сахара?
— Ну это же и коню понятно! Сахара!
— Ты идиот?! Песка!
— А я че, блять, сказал? Рафинада?
— Серёг, чего много в пустыне Сахара?
— Ну это же и коню понятно! Сахара!
— Ты идиот?! Песка! Понимаешь, огромное количество мелких, сыпучих частиц, которые покрывают огромные территории. Горячего, обжигающего песка, который забивается везде, куда только можно.
— А я че, блять, сказал? Рафинада? Неужели ты думаешь, что я говорил про сахарный песок? Я же про этот, ну, который в пустыне! Который из кварца, кремния и всякой фигни. Который от солнца плавится и превращается в стекло местами. Неужели ты не понял, что я имел в виду именно этот, географический, песок? Тот, который с верблюдами ассоциируется, а не с чаем. Или ты думал, я про сахар, который мы в чай кладем? Ты вообще соображаешь, что говоришь? Я же имел в виду именно песчаную пустыню, а не кондитерскую лавку! Ты как будто вообще не в теме. Я про песок, который там везде, куда ни глянь. Который ветер гонит, дюны создает. Который в ботинках после прогулки находишь, даже если ты не гулял. Ты как будто специально тупишь. Ну, Серёга, ну ты даешь! Я же про пустыню, Серёга, про пустыню! Про этот, который горячий, который глаза щиплет. Про этот, который на километр вокруг, и еще дальше. Ты реально думал, что я про сахар? Ты совсем с катушек слетел? Я же про этот, который без конца и края, Серёга!