Ельцин сидит и рыбачит. Одет в пиджак, штаны подвёрнуты. Тут внезапно прибегает Коржаков:
— Борис Николаевич, срочно во Францию вызывают, с долгами нужно разбираться!
Сели в самолёт, прилетели в Париж, а там их уже встречают: официальная делегация, все дела.
И тут Коржаков на выходе из самолёта видит, что у Ельцина штаны задраны, толкает его и говорит шёпотом:
— Борис Николаевич, вы штаны приспустите.
— Нихуя себе, это ж сколько мы им задолжали!?
Ельцин сидит и рыбачит на берегу живописной реки, умиротворенно закинув удочку. Одет в строгий, но слегка помятый пиджак, а штаны подвёрнуты до колен, чтобы не намочить. Внезапно, нарушая тишину, прибегает взволнованный Коржаков, его лицо выражает крайнюю обеспокоенность:
— Борис Николаевич, срочно во Францию вызывают! У нас там с долгами серьёзные проблемы, нужно немедленно разбираться!
Не теряя ни минуты, они садятся в ожидающий их самолёт и летят в Париж. По прибытии их уже встречает внушительная официальная делегация, все как положено: красная дорожка, представители правительства, пресса.
И вот, когда Ельцин выходит из самолёта, Коржаков, идя рядом, замечает, что штаны президента всё ещё задраны до прежнего уровня. Он толкает его в бок и, наклонившись, шепчет на ухо:
— Борис Николаевич, вы штаны приспустите, пожалуйста.
Ельцин, оглядевшись и не совсем понимая, в чем дело, удивлённо отвечает:
— Нихуя себе, это ж сколько мы им задолжали!?
Эта фраза, произнесённая в такой неформальной обстановке и в столь неожиданный момент, мгновенно стала крылатой, отражая не только кажущуюся простоту и прямолинейность российского лидера, но и, возможно, некий намёк на масштабы международных финансовых обязательств.