Два брата 4 и 5 лет, перед сном, старший:
- — Мы уже взрослые мужчины, пора бы нам начать материться!
- — А как?
- — Давай я завтра скажу «блять», а ты скажешь «нахуй»!
Утро, завтрак… Старший маме:
- — Мне бы, блять, блинчиков
Мама с ходу затрещину, старший убегает в слезах, она с серьёзным видом поворачивается к младшему:
- — А тебе наверное тоже блинчиков?
- Младший с дрожью в голосе:
- — Да, нахуй, мне такие блинчики…
Два брата, четырехлетний Ваня и пятилетний Петя, готовились ко сну. Родители уже уложили их в кровати, приглушив свет, и только тихий шепот детей нарушал вечернюю тишину. Петя, как всегда, был полон амбиций и новых идей.
— Ваня, — прошептал он, — мы ведь уже большие. Почти мужчины! Пора нам начать говорить как настоящие мужики.
— Как это? — испуганно прошептал Ваня, представляя себе что-то очень серьезное и, возможно, запретное.
— Ну, смотри, — Петя придвинулся поближе, его глаза горели предвкушением. — Давай договоримся. Я завтра утром, за завтраком, скажу первое слово. А ты, когда мама спросит, что хочешь, скажешь второе. И будем говорить их по очереди, как настоящие братья!
Утро наступило быстро. Аромат свежеиспеченных блинчиков наполнял кухню, и оба брата сидели за столом, напряженно ожидая своего часа. Мама, как обычно, суетилась, накладывая завтрак.
— Ну что, мои дорогие, что сегодня хотите на завтрак? — спросила она, ставя на стол тарелку с румяными блинчиками.
Петя, собрав всю свою смелость, посмотрел на маму и, стараясь придать голосу как можно более «мужской» оттенок, произнес:
— Мне бы, блять, блинчиков.
Мама замерла, ее рука с лопаткой застыла в воздухе. Секунда молчания, и резкий щелчок – затрещина прилетела прямо по затылку Пети. Он взвизгнул и, поджав хвост, пулей вылетел из кухни, направляясь в свою комнату, где, вероятно, планировал дальнейшую стратегию.
Мама, сохранив абсолютно невозмутимое выражение лица, повернулась к младшему сыну, Ване, который сидел, съежившись, и с ужасом наблюдал за произошедшим.
— А тебе, Ванечка, что-нибудь еще? — спросила она с той самой интонацией, которая предвещала неминуемое.
Ваня, дрожа всем телом, посмотрел на маму, затем на удаляющийся силуэт брата, и, собрав последние остатки мужества, промямлил, стараясь имитировать брата:
— Да, нахуй, мне такие блинчики…
Он ожидал повторения участи брата, но мама лишь вздохнула, покачала головой и, к его удивлению, улыбнулась.
— Ну, если тебе так нравятся, ешь, мой дорогой. Только в следующий раз выбирай слова поаккуратнее.