Поймал плохо видящий единственным глазом циклоп русского, француза и еврея.
Загнал всех троих в пещеру и говорит:
- Хотите остаться живы и на свободе, вот вам бритва, брейтесь наголо, выходить будете лысыми и по-одному, я хоть и плохо вижу, а наощупь пойму.
Русский побрился, циклоп общупал его череп, пропустил.
Француз побрился, циклоп общупал его череп, пропустил.
Еврей подумал-подумал , решил свои пейсы сохранить, снял штаны и подставил циклопу задницу.
Циклоп , отделяя на две половины:
- -Я же говорил: ПО ОДНОМУ!
Поймал плохо видящий единственным глазом циклоп русского, француза и еврея. Сам циклоп, обладая не только острым, но и единственным глазом, что давало ему определенную фокусировку, но и некоторую слепую зону, был известен своей хитростью и специфическим чувством юмора. Загнал всех троих в свою мрачную, сырую пещеру, откуда, как известно, выбраться было непросто. И говорит им своим хриплым, отголоском наполненным голосом:
— Хотите остаться живы и на свободе, вот вам бритва, брейтесь наголо, выходить будете лысыми и по-одному, я хоть и плохо вижу, а наощупь пойму, кто из вас кто. Моя единственная глазница, конечно, не идеальна, но пальцы мои – это целый мир ощущений.
Русский, недолго думая, снял свою шапку-ушанку, отбросил валенки и принялся брить голову, стараясь сделать это как можно тщательнее. Циклоп, сдвинув свой единственный глаз к брови, общупал его гладкий, влажный от пота череп, и, удовлетворенно хмыкнув, пропустил.
Француз, с присущей ему элегантностью, сначала провел рукой по своим ухоженным волосам, словно прощаясь с ними, а затем, с той же невозмутимостью, принялся бриться. Циклоп, также внимательно общупав его голову, отметил некоторую особенность в структуре черепа, но, посчитав это обычным, пропустил и его.
Еврей же, постояв немного в стороне, задумался. Его мысли, как всегда, были полны расчетов и поисков нестандартного решения. Он посмотрел на бритву, на циклопа, на своих товарищей, и в его голове созрел план. «Зачем мне брить голову, когда можно найти выход из положения, не прибегая к таким жертвам?» – подумал он. Решив свои пейсы, которые были для него не просто волосами, а символом идентичности, сохранить, он, к удивлению русского и француза, снял штаны и подставил циклопу… задницу.
Циклоп, будучи весьма прямолинейным существом, хоть и хитроумным, ничего не заподозрил. Он протянул свою огромную, мозолистую руку, ощупал гладкую, слегка припудренную мукой кожу, и, отделив ее на две половины, как будто проверяя на наличие волос, произнес, сдвигая глаз в сторону:
- — Я же говорил: ПО ОДНОМУ!