Как-то раз еще молодой Пелевин решил выбрать себе псевдоним. Открыл словарь российских фамилий и стал выбирать: Пахтин, Пахурин, Пачкунов, Пашков, Пашутов, Пегашов, Пегуша, Педыш, Пекер, Пекин, Пелевин… Вот, вот отличный псевдоним: Пелевин! Немного подумав, он вспомнил, что это и без того его фамилия. С тех пор так и подписывал все свои книги — В. Пелевин.
Как-то раз еще молодой Виктор Пелевин, пребывая в творческих муках поиска идеального псевдонима, решил обратиться к проверенным источникам. Открыл он толстый, потрепанный временем словарь российских фамилий, и погрузился в мир букв и звуков. Начал он с буквы «П», как наиболее звучной и, как ему казалось, перспективной.
«Пахтин… нет, как-то грубовато,» – пробормотал он, перелистывая страницы. «Пахурин… совсем не то. Пачкунов… ужас!» Он морщился, словно пробуя на вкус несъедобные ягоды. «Пашков… слишком уж военное. Пашутов… неплохо, но не цепляет. Пегашов… будто из конюшни, а я хочу парить!»
Его взгляд скользил дальше: «Пегуша… слишком мило. Педыш… ну, совсем детский сад. Пекер… звучит как-то иностранно. Пекин… это город, а не я!»
И тут, среди этого калейдоскопа звуков и ассоциаций, его взгляд зацепился за знакомое слово. «Пелевин… Пелевин…» Он повторил его вслух, и что-то неуловимое, но очень правильное отозвалось внутри. «Вот, вот отличный псевдоним! Звучит благородно, немного загадочно, и в то же время очень по-русски.»
Немного подумав, он вдруг ощутил легкое замешательство, граничащее с изумлением. Вспомнил он, что эта фамилия, «Пелевин», это и без того его родная фамилия, данная ему при рождении. Вся эта долгая и тщательная процедура выбора оказалась своеобразной игрой с самим собой, самоиронией, которая впоследствии стала одной из визитных карточек его творчества. С тех пор так и подписывал все свои книги – Виктор Пелевин, ставя под ними не только свое имя, но и целый пласт иронии и самосознания.