Скачет Илья Муромец по пустыне, устал, силы на исходе, видит вдали оазис, вода и еда, и там же Змей Горыныч сидит. Илья Муромец достал свой меч и в бой с Змей Горынычем, бьётся два дня и две ночи с ним в жестоком бою, на третий день Змей Горыныч спрашивает у Богатыря, да что ж тебе надо от меня?
— Да пить я хочу!!!!!!
— Да пей, хули ты доебался-то?!
Скачет Илья Муромец по бескрайней, раскаленной солнцем пустыне. Песок скрипит под копытами его верного Бурушки, каждый взмах меча дается с трудом. Силы на исходе, горло пересохло так, что кажется, будто внутри не вода, а горячий уголь. Вдалеке, на горизонте, мерещится спасительный мираж – оазис. Пальмы, зелень, прохлада, и, самое главное, вода! Но, подойдя ближе, Илья видит, что в тени развесистой пальмы, у самого источника, восседает не кто иной, как Змей Горыныч, с тремя головами, каждая из которых дымит как труба.
Илья, несмотря на изнеможение, не колеблясь, достает свой верный меч, закаленный в сотнях битв. Он знает, что отступать некуда, ведь жажда мучает его неимоверно. Начинается жестокий бой. Два дня и две ночи гремит сталь о чешую, разлетаются искры, рев Змея и крики Ильи сливаются в адскую симфонию. Илья бьется с невиданной яростью, каждая капля пота, падающая на песок, кажется ему драгоценнее самой воды. На третий день, когда силы уже совсем оставляют богатыря, а меч кажется неподъемным, одна из голов Змея, с самым большим и злобным выражением, вдруг обращается к нему:
— Да что ж тебе, богатырь, надо от меня? Уже третий день ты мне покоя не даешь, покоя в моей любимой тени!
Илья, едва переводя дух, с трудом поднимает голову и хрипит:
— Да пить я хочу, змеище! Умираю от жажды!
Змей, удивленно моргнув всеми своими глазами, наклоняет одну из голов, словно прислушиваясь, а затем, махнув лапой в сторону источника, изрекает:
— Да пей, хули ты доебался-то?! Вода ж вот она, течет себе спокойно, никого не трогает. Чего тебе еще надо? Зачем этот цирк устраивать?