Гиммлер вызывает своего сотрудника.
— Назовите двузначное число.
— 45.
— А почему не 54?
— Потому что 45!
Гиммлер пишет характеристику «характер нордический» и вызывает следующего.
— Назовите двузначное число.
— 28.
— А почему не 82?
— Можно, конечно, и 82, но лучше 28.
Гиммлер пишет характеристику «характер близок к нордическому» и вызывает следующего.
— Назовите двузначное число.
— Десять.
— Блять.
Гиммлер вызывает своего сотрудника, обстановка в кабинете напряженная, воздух пропитан запахом дорогих сигар и невысказанных опасений.
— Назовите двузначное число.
Сотрудник, слегка нервно сглотнув, отвечает:
— 45.
Гиммлер поднимает бровь, его взгляд становится пронзительным.
— А почему не 54?
Сотрудник, стараясь сохранять спокойствие, объясняет:
— Потому что 45! Это число, которое я выбрал. Оно мне кажется более… сбалансированным, что ли.
Гиммлер, задумчиво постукивая пальцами по столу, пишет на листке бумаги: «характер нордический». Он откладывает листок и вызывает следующего.
В кабинете появляется другой сотрудник, его лицо выражает смесь любопытства и страха.
— Назовите двузначное число.
— 28.
— А почему не 82?
Этот сотрудник, более уверенный в себе, отвечает:
— Можно, конечно, и 82, но лучше 28. Число 28 кажется мне более… гармоничным. Оно лучше отражает мои внутренние ощущения.
Гиммлер, слегка кивнув, записывает: «характер близок к нордическому». Он откладывает и этот лист и вызывает следующего.
Третий сотрудник, явно не ожидавший такого поворота событий, входит в кабинет.
— Назовите двузначное число.
Он, видимо, растерявшись от необычной просьбы и атмосферы, неуверенно произносит:
— Десять.
Гиммлер смотрит на него, его лицо искажается гримасой глубочайшего разочарования.
— Блять.
В этом «блять» выражается все: и непонимание, и презрение к неспособности следовать негласному правилу, и, возможно, осознание того, что даже в таких простых вещах нет идеального соответствия его ожиданиям. Этот короткий возглас символизирует крушение иллюзий о совершенстве и предсказуемости.