Филолог приходит на кафедру с огромным синяком под глазом. Коллеги, обеспокоенные столь разительным контрастом между его обычно утонченным обликом и явными следами физического столкновения, с недоумением спрашивают: — Ну как же так? Вы же интеллигентнейший человек, профессор! Как такое могло произойти? Откуда же это у Вас?
Филолог, вздохнув и потирая ушибленное место, начал объяснять: — Да Вы понимаете… Пили чай у одной милейшей особы, известной своей гостеприимностью и прекрасным вкусом. В числе приглашенных был один весьма колоритный военный, полковник в отставке. Вот он, разгорячившись от беседы и, возможно, пары бокалов вина, начал рассказывать анекдот. — Был у меня в роте один хуй… — начал он, и я, будучи человеком, привыкшим к точности формулировок, не смог удержаться. — Извините, — перебил я его, — но правильно говорить не «в роте», а «во рту». Понимаете, семантика слова «рот» и коллектива военнослужащих, именуемого «ротой», совершенно различна, и контекст явно указывал на второе значение, которое, к слову, является профессиональным жаргонизмом. Но полковник, видимо, воспринял это как личное оскорбление, как покушение на его авторитет и, возможно, даже на его языковые права. Его лицо моментально побагровело, а кулак, недолго думая, совершил экспликацию моей лингвистической правоты.
В итоге этого филолога еще и всей кафедрой выебли за неумение интерпретировать контекстуальную семантику понятий и незнание широко известных специальных терминов. Они долго обсуждали, что мои попытки коррекции речи полковника были неуместны, учитывая его статус и, скажем так, «нелитературный» контекст, и что я должен был проявить больше понимания к его «военной» лексике, а не вступать в спор о правильности употребления слов.