Еврейская семья сидит на кухне, пьет чай. Атмосфера теплая и уютная, несмотря на скромность обстановки. Над столом, освещая семейные посиделки, висит одинокая лампочка. Но это не простая лампочка. К ней, словно к маяку, привязан кусочек сахара. Папа, отпив из своей чашки, задумчиво поднимает взгляд на сахар. Его взгляд останавливается на сладком украшении, словно пытаясь разгадать какую-то тайну. Мама, заметив движение мужа, тоже отпивает чай и переводит взгляд на висящий сахар. В ее глазах читается легкое недоумение, смешанное с привычным семейным пониманием. Дочь, молодая девушка, уже подросшая, но еще полная детской непосредственности, тоже делает глоток и, следуя примеру родителей, устремляет взгляд на сахар. В ее глазах мелькает любопытство. А вот маленький сынишка, самый младший член семьи, делает глоток и смотрит… смотрит… смотрит… Его взгляд прикован к сахару с такой интенсивностью, что кажется, будто он пытается постичь вселенские законы через этот простой предмет. Он видит, как сахар медленно, почти незаметно, растворяется от влаги, капающей с лампочки. Он видит, как сахар становится все меньше и меньше. Он видит, как сахар скоро исчезнет совсем. Вдруг, когда сынишка погружен в свои сладкие грезы, папаша, не выдержав этой сладкой медитации, решительно дает ему легкого леща. Сын от неожиданности аж подпрыгивает. Папа, с легкой улыбкой, но твердым голосом произносит:
— Слишком сладкий чай пьешь, сынок… Нельзя так, сахар же дорогой!