Сидят зэки в камере. Трапезняючут. Разложили на газете нихитрый закусь. Кружка чифиря, сыр, колбаса и т.п. Вдруг мимо пробегает крыса, хватает кусок сыра и текать. Один зэк мгновенно снимает с ноги башмак, кидает и убивает крысу. Пахан:
— Послушай, Я-вор, ОНИ (обводит взглядом присутствующих) — воры, Ты — вор, крыса-тоже вор. За что ты убил ее? Вобщем если к утру отмазки не придумаешь — опустим тебя…
Несчастный зэк ворочался всю ночь. Думал… Наутро опять постелили газету и снедь. Пахан спрашивает:
— Ну что?
— Да ниче, ебите меня в сраку
Сидят зэки в камере. Трапезняючут. Разложили на газете нихитрый закусь. Кружка чифиря, сыр, колбаса и т.п. Атмосфера довольно унылая, но еда хоть как-то скрашивает будни. Вдруг мимо пробегает крыса, наглая такая, с дерзким блеском в глазах, хватает кусок сыра и текать. Один зэк, прозванный Я-вором за свою природную изворотливость, мгновенно снимает с ноги старый, потертый башмак, кидает с меткостью снайпера и убивает крысу. Пахан, матерый такой, с обветренным лицом и непроницаемым взглядом, хмурит брови:
— Послушай, Я-вор, ОНИ (обводит взглядом присутствующих, среди которых были и те, кто сидел за серьезные дела, и те, кто попал сюда по мелочи) — воры, Ты-вор, крыса-тоже вор. Все мы тут по одной статье, по сути. За что ты убил ее? Это же наш брат по несчастью, наш добытчик в этом царстве аскезы. Вобщем, если к утру отмазки не придумаешь, чтобы оправдать свой беспредел, — опустим тебя, понял?
Несчастный зэк ворочался всю ночь на жесткой шконке. Думал, перебирал в уме все возможные варианты, пытаясь найти хоть какую-то логику в этой абсурдной ситуации. Но логика в тюремных раскладах – вещь относительная. Наутро опять постелили газету и снедь. Пахан, нетерпеливо постукивая костяшками пальцев по столу, спрашивает:
— Ну что? Нашел свою золотую жилу в твоей голове?
— Да ниче, ебите меня в сраку.