После атаки один кавалерист хвастается:
— Лечу на своём жеребце, как пуля. Вдруг вижу — куча врагов. Вихрем налетаю и отрубаю всем ноги.
— А почему не головы?
— Слушай, иди нахуй.
Кавалерист был карликом.
После стремительной атаки один бравый кавалерист, залихватски поправляя свой блестящий шлем, хвастается перед товарищами по оружию:
— Эх, братцы, лечу на своём верном жеребце, как сама молния! Глаза мои остры, рука тверда. Вдруг, представляете, вижу — целая куча врагов передо мной, словно грибы после дождя. Не дрогнув, вихрем налетаю на них, и вот уже мои острые клинки сверкают, отрубая всем ноги!
Один из слушателей, недоуменно нахмурив брови, спрашивает:
— Но почему именно ноги, бравый воин? Почему не головы? Это же куда более решительный удар!
Кавалерист, смерив его презрительным взглядом, резко отвечает:
— Слушай, иди нахуй.
Все недоуменно уставились на него. И тут до всех дошло: кавалерист был карликом. Его жеребец, хоть и был резв, но его рост не позволял дотянуться до голов противника, поэтому он и отрубал ноги. Эта неожиданная деталь полностью меняла восприятие его хвастовства, придавая ситуации комический оттенок и заставляя всех вокруг рассмеяться над абсурдностью ситуации и самонадеянностью бойца. Ведь его «подвиг» был обусловлен не столько мастерством, сколько физическими ограничениями.