SEO-оптимизация: Пошаговое руководство для начинающих
Отец с матерью и сынком ходят по новой квартире. Отец мечтательно: — Сюда диван поставим, здесь стол будет, сюда картину повесим. Сын: — А здесь полку захуячим. Отец хуяк сыну подзатыльник: — Ты хоть понял, за что? — Понял… — Ну, за что? — Да нахуй здесь нам полка не обосралась.
Отец с матерью и сыном, уже не мальчиком, а крепким парнем лет двадцати, осматривают новую квартиру, которая досталась им от дальней родственницы. Просторная, светлая, но с явными следами былых времен. Отец, с энтузиазмом строителя и дизайнера в одном лице, ведет экскурсию, размахивая руками:
- – Вот сюда, сынок, мы поставим наш любимый большой диван. Представляешь, вечером вся семья соберется, фильмы будем смотреть, или просто поболтаем.
- А вот здесь, напротив окна, будет стоять наш обеденный стол. Мама сможет готовить вкусные ужины, а мы все вместе за ним сидеть.
- А на эту стену, смотри, какая ровная, повесим ту картину, которую мы привезли из Италии. Будет добавлять изысканности нашему интерьеру.
Сын, который до этого молча осматривал стены и потолки с каким-то задумчивым видом, вдруг прерывает отца, указывая на пустой угол возле двери:
– А здесь полку захуячим.
Отец, застыв в середине жеста, резко оборачивается. Его лицо, еще минуту назад озаренное мечтами о семейном уюте, теперь омрачается недоумением и гневом. Он делает резкий шаг к сыну и хуяк ему подзатыльник. Звук глухой, но ощутимый.
– Ты хоть понял, за что?! – рычит отец, пытаясь унять дрожь в голосе. – Ты хоть вообще понимаешь, что ты сказал?!
Сын, потирая ушибленное место, смотрит на отца с некоторой обидой, но быстро берет себя в руки.
– Понял… – отвечает он, немного замешкавшись.
– Ну, за что? – настаивает отец, ожидая раскаяния или хотя бы логичного объяснения.
Сын вздыхает, смотрит на пустой угол, потом на отца, и выдает:
– Да нахуй здесь нам полка не обосралась.
Отец на секунду замирает, переваривая ответ. В его глазах мелькает то ли гнев, то ли понимание, то ли даже что-то похожее на удивление. Он медленно опускает руку, и в воздухе повисает неловкая тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом города.