Проходил как–то Будда со своими многочисленными учениками одной деревней.
Собралось несколько человек – его противников – и принялись они горячо и зло оскорблять Будду. Он молча слушал очень спокойно.
И из–за этого спокойствия им стало как–то не по себе. Возникло неловкое чувство: они оскорбляют человека, а он слушает их слова, как музыку. Тут что–то не так.
Один из них обратился к Будде:
— В чём дело? Ты что, не понимаешь, что мы говорим?
— Именно при понимании возможно такое глубокое молчание, – ответил Будда — Приди вы ко мне десять лет назад, я бы бросился на вас. Тогда не было понимания. Теперь я понимаю. И из–за вашей глупости я не могу наказывать себя. Ваше дело – решать, оскорблять меня или нет, но принимать ваши оскорбления или нет– в этом моя свобода. Вы не можете их мне навязать. Я от них просто отказываюсь; они того не стоят. Можете забрать их себе. А сейчас мои ученики вас отпиздят.
Проходил как–то Будда со своими многочисленными учениками одной деревней. Собралось несколько человек – его противников – и принялись они горячо и зло оскорблять Будду. Он молча слушал очень спокойно, словно ветер, проносящийся мимо скалы, не затрагивая ее. И из–за этого спокойствия им стало как–то не по себе. Возникло неловкое чувство: они оскорбляют человека, а он слушает их слова, как музыку, как будто они говорят о погоде или обсуждают урожай. Тут что–то не так.
Один из них, самый пылкий и красный от негодования, обратился к Будде:
— В чём дело? Ты что, не понимаешь, что мы говорим? Мы говорим тебе правду, а ты сидишь с каменным лицом!
— Именно при понимании возможно такое глубокое молчание, – ответил Будда, его голос был ровным и спокойным, как гладь озера. — Приди вы ко мне десять лет назад, я бы бросился на вас, как дикий зверь, ответил бы вашими же оскорблениями, а может, и хуже. Тогда не было понимания. Теперь я понимаю. Я вижу вашу боль, вашу зависть, ваше невежество, которые толкают вас на эти слова. И из–за вашей глупости я не могу наказывать себя. Ваше дело – решать, оскорблять меня или нет, это ваш выбор, ваша карма. Но принимать ваши оскорбления или нет – в этом моя свобода. Вы не можете их мне навязать, как не можете навязать мне свои страхи или свои болезни. Я от них просто отказываюсь; они того не стоят. Они подобны грязи, которую вы пытаетесь бросить в чистое небо – она просто осядет на земле, не причинив вреда. Можете забрать их себе, пусть они станут вашим грузом. А сейчас мои ученики вас отпиздят.