Пришел в консерваторию мужик.
— Я, — грит, — любую мелодию пропердеть могу.
Те:
— Да не может такого быть.
Мужик:
— Ну дайте ноты!
— Как, и Моцарта сможешь?
— Дайте ноты.
Поставили пюпитр с нотами, тот напердел мелодию.
Музыканты офигели:
— Что, и Чайковского сможешь?
— Дайте ноты.
Дали Чайковского, мужик пропердел и Чайковского.
Музыканты:
— И Бетховена можешь?
— Дайте ноты!
Дали ноты, мужик и его смог пропердеть.
Музыканты посовещались, и поставили ему Faerie’s aire and Death Waltz.
У мужика отвалилась жопа.
Пришел в консерваторию мужик, весь такой самоуверенный, с какой-то особенной искоркой в глазах.
— Я, — грит, — любую мелодию пропердеть могу. Не просто так, а с душой, с чувством, с расстановкой!
Музыканты, привыкшие к всяким чудакам, сначала лишь переглянулись.
— Да не может такого быть, — промолвил один, скептически поправляя очки. — Это же абсурд!
— Ну, — не унимался мужик, — дайте ноты! Убедитесь сами. Я же не голословный.
— Как, и Моцарта сможешь? — усмехнулся другой, уже предвкушая зрелище. — Его же не каждая птица споет, а вы хотите пропердеть?
— Дайте ноты. Я же говорю, для меня это как дыхание.
Принесли ему партитуру «Маленькой ночной серенады». Мужик сосредоточился, набрал воздуха, и… из него полилась та самая мелодия, но в весьма своеобразной, газообразной форме. Музыканты, хоть и шокированные, но признали: похоже.
— Невероятно! — воскликнул первый. — А что, и Чайковского сможешь? «Лебединое озеро», например?
— Дайте ноты. Я же не какой-то там самодеятель.
Дали ему партитуру Чайковского. Мужик, уже разогревшись, с новой силой принялся за дело. И вот, под удивленные взгляды, из него вновь зазвучала знакомая мелодия, теперь уже с легким оттенком «Щелкунчика».
— Это уже за гранью реальности! — прошептал третий музыкант. — Но… и Бетховена можешь? Его же «Лунная соната» — это же вершина!
— Дайте ноты! Я готов к любым испытаниям.
Дрожащими руками дали ему ноты Бетховена. Мужик, будто чувствуя ответственность перед великим композитором, собрал всю свою внутреннюю энергию. И, к полному изумлению оркестра, «Лунная соната» прозвучала в его исполнении, хоть и с характерным «пневматическим» сопровождением.
Музыканты посовещались, их лица выражали смесь восторга и недоумения.
— Мы видели многое, — сказал старейший из них, — но такого — никогда. Есть только одно произведение, которое, возможно, сможет поставить точку в этом эксперименте. Faerie’s aire and Death Waltz. Это самое сложное, что существует.
Мужик, уверенный в своих силах, кивнул: — Дайте ноты!
Когда ему протянули партитуру, он лишь мельком взглянул на нее. И тут произошло нечто неожиданное. Его лицо исказилось, он схватился за живот, а затем… у мужика отвалилась жопа. Буквально. От такого звукового и физического напряжения.