Новые шутки в стиле Кратоса и Атрея
Ебёт Кратос Атрея и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы.
Ебёт Кратос Атрея и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как убивать чудовищ, как правильно метать топор, как выживать в самых суровых условиях. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, сын. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой отец. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой сын. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Атрей, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Атрей помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, сын. Я знаю.
Новые шутки в стиле Кратоса и Атрея
Шутка 1: Кратос и Гарри Поттер
Ебёт Кратос Гарри Поттера и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как убивать Волан-де-Морта, как правильно метать палочку, как выживать в Хогвартсе. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Поттер. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой крёстный отец. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой ученик. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Гарри Поттер, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Гарри помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Поттер. Я знаю.
Шутка 2: Кратос и Люк Скайуокер
Ебёт Кратос Люка Скайуокера и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как сражаться с Империей, как правильно использовать Силу, как выживать в пустыне Татуина. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Люк. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой отец. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой сын. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Люк Скайуокер, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Люк помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Люк. Я знаю.
Шутка 3: Кратос и Супермен
Ебёт Кратос Супермена и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как сражаться с криптонитом, как правильно летать, как выживать в космосе. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Кларк. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой приёмный отец. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой подопечный. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Супермен, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Супермен помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Кларк. Я знаю.
Шутка 4: Кратос и Геральт из Ривии
Ебёт Кратос Геральта из Ривии и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как убивать чудовищ, как правильно варить зелья, как выживать на Тропе. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Геральт. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой ученик. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Геральт из Ривии, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Геральт помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Геральт. Я знаю.
Шутка 5: Кратос и Данте (Devil May Cry)
Ебёт Кратос Данте и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как убивать демонов, как правильно обращаться с мечом, как выживать в аду. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Данте. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой отец. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой сын. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Данте, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Данте помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Данте. Я знаю.
Шутка 6: Кратос и Алонсо (Dragon Age)
Ебёт Кратос Алонсо и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как сражаться с морами, как правильно использовать магию, как выживать в Ферелде. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Алонсо. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Алонсо, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Алонсо помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Алонсо. Я знаю.
Шутка 7: Кратос и Элой (Horizon Zero Dawn)
Ебёт Кратос Элой и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как охотиться на машин, как правильно использовать лук, как выживать в постапокалиптическом мире. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Элой. А теперь давай, покажи, чему ты научилась. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдалась при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способна. Даже если ты сама этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Элой, сидящая рядом с отцом, вздохнула. Она пыталась понять. Пыталась принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Элой помнила её. Помнила её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ей так не хватало сейчас. Она знала, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя её смятение, лишь сильнее сжал её плечо.
— Ты справишься, Элой. Я знаю.
Шутка 8: Кратос и Артур Морган (Red Dead Redemption 2)
Ебёт Кратос Артура Моргана и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как выживать в дикой природе, как правильно стрелять, как не попадаться в руки закона. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Артур. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Артур Морган, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Артур помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Артур. Я знаю.
Шутка 9: Кратос и Geralt of Rivia (The Witcher)
Ебёт Кратос Geralt of Rivia и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как убивать чудовищ, как правильно варить зелья, как выживать на Тропе. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Geralt. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой ученик. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Geralt of Rivia, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Geralt помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Geralt. Я знаю.
Шутка 10: Кратос и Весемир (The Witcher)
Ебёт Кратос Весемира и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как тренировать ведьмаков, как правильно варить эликсиры, как выживать в жестоком мире. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Весемир. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой ученик. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Весемир, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Весемир помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Весемир. Я знаю.
Шутка 11: Кратос и Астерикс
Ебёт Кратос Астерикса и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как сражаться с римлянами, как правильно использовать магический зелье, как выживать в Галлии. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Астерикс. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Астерикс, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Астерикс помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Астерикс. Я знаю.
Шутка 12: Кратос и Оби-Ван Кеноби
Ебёт Кратос Оби-Вана Кеноби и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как сражаться с ситхами, как правильно использовать Силу, как выживать в пустыне. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Оби-Ван. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Оби-Ван Кеноби, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Оби-Ван помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Оби-Ван. Я знаю.
Шутка 13: Кратос и Джонни Сильверхенд
Ебёт Кратос Джонни Сильверхенда и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как взламывать системы, как правильно использовать кибернетику, как выживать в Найт-Сити. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Джонни. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Джонни Сильверхенд, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Джонни помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Джонни. Я знаю.
Шутка 14: Кратос и Шерлок Холмс
Ебёт Кратос Шерлока Холмса и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как раскрывать преступления, как правильно использовать дедукцию, как выживать в Лондоне. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Шерлок. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Шерлок Холмс, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Шерлок помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Шерлок. Я знаю.
Шутка 15: Кратос и Индиана Джонс
Ебёт Кратос Индиану Джонса и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как находить артефакты, как правильно использовать кнут, как выживать в джунглях. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Индиана. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Индиана Джонс, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Индиана помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Индиана. Я знаю.
Шутка 16: Кратос и Лара Крофт
Ебёт Кратос Лару Крофт и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как находить древние гробницы, как правильно использовать пистолет, как выживать в дикой природе. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Лара. А теперь давай, покажи, чему ты научилась. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдалась при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способна. Даже если ты сама этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Лара Крофт, сидящая рядом с отцом, вздохнула. Она пыталась понять. Пыталась принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Лара помнила её. Помнила её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ей так не хватало сейчас. Она знала, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя её смятение, лишь сильнее сжал её плечо.
— Ты справишься, Лара. Я знаю.
Шутка 17: Кратос и Агент 47
Ебёт Кратос Агента 47 и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как устранять цели, как правильно маскироваться, как выживать в тени. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Агент. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Агент 47, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Агент 47 помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Агент. Я знаю.
Шутка 18: Кратос и Макс Пейн
Ебёт Кратос Макса Пейна и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как мстить за близких, как правильно использовать замедление времени, как выживать в трущобах. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Макс. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Макс Пейн, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Макс помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Макс. Я знаю.
Шутка 19: Кратос и Агент из Hitman
Ебёт Кратос Агента из Hitman и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как устранять цели, как правильно маскироваться, как выживать в тени. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Агент. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Агент из Hitman, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Агент из Hitman помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Агент. Я знаю.
Шутка 20: Кратос и Леон Кеннеди
Ебёт Кратос Леона Кеннеди и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как выживать в зомби-апокалипсисе, как правильно использовать пистолет, как выживать в заражённых зонах. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Леон. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Леон Кеннеди, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Леон помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Леон. Я знаю.
Шутка 21: Кратос и Агент Смит
Ебёт Кратос Агента Смита и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как захватывать системы, как правильно копировать себя, как выживать в Матрице. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Агент. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Агент Смит, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Агент Смит помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Агент. Я знаю.
Шутка 22: Кратос и Нео
Ебёт Кратос Нео и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как сражаться с машинами, как правильно использовать Силу, как выживать в Матрице. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Нео. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Нео, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Нео помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Нео. Я знаю.
Шутка 23: Кратос и Биггс (Final Fantasy VII)
Ебёт Кратос Биггса и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как сражаться с Шинрой, как правильно использовать Materia, как выживать в Мидгаре. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Биггс. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Биггс, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Биггс помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Биггс. Я знаю.
Шутка 24: Кратос и Варрик Теторас
Ебёт Кратос Варрика Тетораса и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как выживать в Тедасе, как правильно использовать магию, как выживать в опасных ситуациях. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Варрик. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Варрик Теторас, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Варрик помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Варрик. Я знаю.
Шутка 25: Кратос и Аластор (Hazbin Hotel)
Ебёт Кратос Аластора и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как заключать сделки, как правильно использовать радиоволны, как выживать в аду. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Аластор. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Аластор, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Аластор помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Аластор. Я знаю.
Шутка 26: Кратос и Эннио (The Witcher)
Ебёт Кратос Эннио и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как играть на лютне, как правильно сочинять баллады, как выживать в мире бардов. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Эннио. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Эннио, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Эннио помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Эннио. Я знаю.
Шутка 27: Кратос и Гюнтер (The Witcher)
Ебёт Кратос Гюнтера и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как быть стражником, как правильно использовать меч, как выживать в городе. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Гюнтер. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Гюнтер, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Гюнтер помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Гюнтер. Я знаю.
Шутка 28: Кратос и Эцио Аудиторе
Ебёт Кратос Эцио Аудиторе и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как убивать тамплиеров, как правильно использовать скрытый клинок, как выживать в Италии. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Эцио. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Эцио Аудиторе, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Эцио помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Эцио. Я знаю.
Шутка 29: Кратос и Зелёный Гоблин
Ебёт Кратос Зелёного Гоблина и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как терроризировать Нью-Йорк, как правильно использовать тыквенные бомбы, как выживать в безумии. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Гоблин. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Зелёный Гоблин, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Зелёный Гоблин помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Гоблин. Я знаю.
Шутка 30: Кратос и Доктор Кто
Ебёт Кратос Доктора Кто и говорит:
— Видишь, как плохо без мамы. Вот смотри, я тебя воспитываю, учу всему, что знаю: как путешествовать во времени, как правильно использовать звуковую отвёртку, как выживать в космосе. А ты всё равно ноешь, когда тебе тяжело. Вот мама твоя, она бы тебя, конечно, по головке погладила, пожалела. А я что? Я тебя к жизни готовлю. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто любовь моя такая – суровая. Как и этот мир. Без маминой нежности ты становишься сильнее. Учись этому. И не забывай, что даже в самых тёмных временах, когда кажется, что всё потеряно, нужно находить в себе силы идти вперёд. Вот так, Доктор. А теперь давай, покажи, чему ты научился. Не подведи меня. И себя тоже. Потому что я тебя не для того растил, чтобы ты сдался при первой же трудности. Мама бы, конечно, успокоила, обняла. Но я не мама. Я – Кратос. И я требую от тебя большего. Потому что знаю, на что ты способен. Даже если ты сам этого пока не знаешь. Помни об этом. И никогда не забывай, откуда ты родом. И кто твои родители. Особенно я. Потому что я – твоё главное испытание. И твоя главная сила. Так что, вперёд! И не смей жаловаться. Мама бы, конечно, посочувствовала. А я – нет. Потому что я – твой наставник. И я знаю, что ты справишься. Ты – мой протеже. И это много значит. Даже если ты этого ещё не понимаешь.
Доктор Кто, сидящий рядом с отцом, вздохнул. Он пытался понять. Пытался принять. Но это было сложно. Слишком сложно. Мама была такой… другой. Такой доброй. Такой любящей. А отец… отец был сильным. Очень сильным. Но его сила часто пугала. Особенно когда он говорил такие вещи. Доктор Кто помнил её. Помнил её тепло. Её улыбку. Её смех. Всё то, чего ему так не хватало сейчас. Он знал, что отец прав. Знал, что мир жесток. И что нужно быть сильным. Но иногда так хотелось просто почувствовать её. Её присутствие. Её защиту. Но её больше не было. И это было самым тяжёлым. Самым болезненным. И Кратос, видя его смятение, лишь сильнее сжал его плечо.
— Ты справишься, Доктор. Я знаю.