Немецкие солдаты сидят в окопе, с советской стороны никого не видно и не слышно. Решили схитрить.
Один кричит:
— Иван!
Из окопа выглядывает голова, сразу подстрелили. Снова кричит.
— Василий!
Опять выглядывает солдат, с ним то же, что и с первым.
— Андрей!
Та же история. В окопе остаются только два чукчи и повторяют про себя:
— Только бы не Анйалык! Только бы не Тынэвири!
Немецкие солдаты, утомленные долгим ожиданием и тишиной на советской стороне, решили прибегнуть к хитрости, чтобы выманить противника из укрытия. В полной тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра, один из них, молодой и дерзкий, решился на рискованный эксперимент. Он выглянул из-за бруствера, напряг голосовые связки и громко, отчетливо крикнул:
— Иван!
Не успел эхо от его голоса затихнуть, как из советского окопа, словно по команде, выглянула голова. Секунда – и меткий выстрел немецкого снайпера нашел свою цель. Голова исчезла. Тишина вернулась, став еще более зловещей.
Немцы переглянулись. План сработал, но требовал дальнейшего развития. Через некоторое время, чуть изменив интонацию, чтобы избежать подозрения, другой солдат повторил попытку:
— Василий!
И снова, почти мгновенно, из темноты окопа показался силуэт. И снова – короткая вспышка, звук выстрела, и тишина. Третий солдат, уже с некоторой нервозностью в голосе, произнес:
— Андрей!
История повторилась. Эффект был очевиден: каждый названный по имени русский солдат, видимо, считал своим долгом откликнуться, не подозревая о смертельной ловушке. В окопе немецких солдат остались лишь двое, и оба, как выяснилось, были чукчами. Они, наблюдая за происходящим, шепотом повторяли друг другу, с тревогой в глазах:
— Только бы не Анйалык! Только бы не Тынэвири!
Они понимали, что следующими могут быть названы их имена, и в страхе ожидали своей очереди, надеясь, что их соотечественники не станут называть их по имени, зная, что это верная смерть.