Пошли как то раз в театр поручик Ржевский, Андрей Болконский, Пьер Безухов и, конечно же, Наташа Ростова. Сидят смотрят постановку. Тут Болконский говорит Наташе:
— Наташа, а у вас на спинке стула какое-то слово написано.
— А какое?
Болконский замялся:
— Ну… Первая буква такая же как в слове «холод», — и толкает локтем Безухова.
Пьер сразу сориентировался:
— А вторая такая же как в слове «суд», — и толкает Ржевского.
Поручик: — А третья буква такая же, как третья буква в слове «хуй».
Пошли как то раз в театр поручик Ржевский, Андрей Болконский, Пьер Безухов и, конечно же, Наташа Ростова. Сидят, предвкушая вечер высокой культуры, в партере, среди блеска люстр и шелеста дамских вееров. На сцене разворачивается драматическая сцена, наполненная страстями и переживаниями героев. Тут Болконский, человек наблюдательный и склонный к анализу, обращается к Наташе:
— Наташа, позвольте заметить, у вас на спинке стула какое-то слово написано. Весьма интригующе.
Наташа, легким движением головы, с любопытством спрашивает:
— А какое, Андрей Николаевич? Очень интересно!
Болконский, с присущей ему деликатностью, но и с легким оттенком недоумения, замялся:
— Ну… Слово, которое вы ищете, начинается с буквы, столь же холодной, как слово «холод». — и, театрально толкнув локтем Безухова, ожидая его остроумия, добавил: — Как вы думаете, Пьер?
Пьер, всегда готовый к словесным пируэтам и шуткам, мгновенно сориентировался, его глаза заблестели:
— Ах, да! А вторая буква столь же справедлива, как в слове «суд». — и, подмигнув поручику, продолжал: — Вам, поручик, наверняка известно, где искать справедливость?
Поручик Ржевский, известный своей прямотой и не всегда политкорректными высказываниями, с наглой ухмылкой, не задумываясь, выпалил:
— А третья буква, господа, такая же, как третья буква в слове «хуй».