XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — статский советник, весь в орденах, на второй — доктор, напротив — его жена с сыном. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин статский советник, разрешите пукнуть.

— Иди.

Кряхтя, спускается доктор.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, статский советник, орденами украшены, чины имеете, а он при вас — пукнуть. Я, доктор, людей лечу, ученую степень имею, а он при мне — пукнуть. Жена моя, дама благородная, в браке верная, сына родила, а он при ней — пукнуть. Сын мой, юноша воспитанный, наук не чуждающийся, а он при нём — пукнуть.

— Ну успокойтесь, любезный, вразумление сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин статский советник, разрешите доложить — пукнул!

Статский советник, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, мухомороподобное создание! Я тебе кто, статский советник, или хуй собачий? Орденами увешан, чины имею, а ты при мне — пукнуть. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или задница доктора наук, медицину познавшего? А ты при нём что — пукнуть. Это тебе кто, баба базарная, или жена доктора, сына воспитавшая, а ты при ней пукнуть… Это, по твоему, кто, сопляк малолетний или сын доктора, науки постигающий, в карты играть не умеющий, а ты при нём что — пукнуть!.. Марш на третью полку и не пукать до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — купец, весь в золоте, на второй — ростовщик, напротив — его дочка с гувернанткой. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин купец, разрешите рыгнуть.

— Иди.

Кряхтя, спускается ростовщик.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, купец, золотом обвешаны, барыши считаете, а он при вас — рыгнуть. Я, ростовщик, деньги в рост даю, проценты стригу, а он при мне — рыгнуть. Дочка моя, красавица писаная, баловница избалованная, а он при ней — рыгнуть. Гувернантка моя, мадам строгая, языками владеющая, а он при ней — рыгнуть.

— Ну успокойся, коллега, замечание сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин купец, разрешите доложить — рыгнул!

Купец, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, рыгоблудское отродье! Я тебе кто, купец, или хуй собачий? Золотом обвешан, барыши считаю, а ты при мне — рыгнуть. Это тебе что, пивной живот блестит, или брюхо ростовщика, проценты считающего? А ты при нём что — рыгнуть. Это тебе кто, блядь подзаборная, или дочка ростовщика, на балах бывающая, а ты при ней рыгнуть… Это, по твоему, кто, гувернантка французская или дочь ростовщика, в карты не игравшая, а ты при ней что — рыгнуть!.. Марш на третью полку и не рыгать до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — академик, весь в регалиях, на второй — профессор, напротив — его студентка. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин академик, разрешите почесать жопу.

— Иди.

Кряхтя, спускается профессор.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, академик, в науках сведущи, знания имеете, а он при вас — жопу чесать. Я, профессор, лекции читаю, студентов учу, а он при мне — жопу чесать. Студентка моя, умница-разумница, науки постигающая, а он при ней — жопу чесать.

— Ну успокойтесь, коллега, выговор сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин академик, разрешите доложить — почесал!

Академик, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, жопочесательное отродье! Я тебе кто, академик, или хуй собачий? В науках сведущ, знания имею, а ты при мне — жопу чесать. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или зад профессора, лекции читающего? А ты при нём что — жопу чесать. Это тебе кто, блядь подзаборная, или студентка, науки постигающая, а ты при ней жопу чесать… Это, по твоему, кто, шлюха малолетняя, или студентка, в карты не игравшая, а ты при ней что — жопу чесать!.. Марш на третью полку и не чесать до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — помещик, весь в имениях, на второй — адвокат, напротив — его жена. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин помещик, разрешите пернуть.

— Иди.

Кряхтя, спускается адвокат.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, помещик, земли имеете, крестьян эксплуатируете, а он при вас — пердеть. Я, адвокат, законы знаю, дела веду, а он при мне — пердеть. Жена моя, дама благородная, в свете блистает, а он при ней — пердеть.

— Ну успокойтесь, коллега, замечание сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин помещик, разрешите доложить — пернул!

Помещик, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, пердоносное отродье! Я тебе кто, помещик, или хуй собачий? Земли имею, крестьян эксплуатирую, а ты при мне — пердеть. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или зад адвоката, дела ведущего? А ты при нём что — пердеть. Это тебе кто, блядь подзаборная, или жена адвоката, в свете блистающая, а ты при ней пердеть… Это, по твоему, кто, шлюха малолетняя, или жена адвоката, в карты не игравшая, а ты при ней что — пердеть!.. Марш на третью полку и не пердеть до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — банкир, весь в кредитах, на второй — бухгалтер, напротив — его дочь. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин банкир, разрешите икнуть.

— Иди.

Кряхтя, спускается бухгалтер.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, банкир, деньги считаете, кредиты выдаете, а он при вас — икать. Я, бухгалтер, отчеты составляю, балансы свожу, а он при мне — икать. Дочь моя, девица скромная, женихов выбирает, а он при ней — икать.

— Ну успокойтесь, коллега, порицание сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин банкир, разрешите доложить — икнул!

Банкир, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, икотное отродье! Я тебе кто, банкир, или хуй собачий? Деньги считаю, кредиты выдаю, а ты при мне — икать. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или зад бухгалтера, балансы сводящего? А ты при нём что — икать. Это тебе кто, блядь подзаборная, или дочь бухгалтера, женихов выбирающая, а ты при ней икать… Это, по твоему, кто, шлюха малолетняя, или дочь бухгалтера, в карты не игравшая, а ты при ней что — икать!.. Марш на третью полку и не икать до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — ученый, весь в открытиях, на второй — изобретатель, напротив — его ассистентка. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин ученый, разрешите высморкаться.

— Иди.

Кряхтя, спускается изобретатель.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, ученый, открытия делаете, теории строите, а он при вас — сморкаться. Я, изобретатель, станки создаю, патенты получаю, а он при мне — сморкаться. Ассистентка моя, особа образованная, формулы знает, а он при ней — сморкаться.

— Ну успокойтесь, коллега, внушение сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин ученый, разрешите доложить — высморкался!

Ученый, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, соплежуйное отродье! Я тебе кто, ученый, или хуй собачий? Открытия делаю, теории строю, а ты при мне — сморкаться. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или нос изобретателя, патенты получающего? А ты при нём что — сморкаться. Это тебе кто, блядь подзаборная, или ассистентка изобретателя, формулы знающая, а ты при ней сморкаться… Это, по твоему, кто, шлюха малолетняя, или ассистентка, в карты не игравшая, а ты при ней что — сморкаться!.. Марш на третью полку и не сморкаться до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — художник, весь в красках, на второй — критик, напротив — его модель. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин художник, разрешите плюнуть.

— Иди.

Кряхтя, спускается критик.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, художник, шедевры пишете, красоту создаете, а он при вас — плевать. Я, критик, искусство оцениваю, таланты выявляю, а он при мне — плевать. Модель моя, особа прекрасная, позирует, а он при ней — плевать.

— Ну успокойтесь, коллега, замечание сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин художник, разрешите доложить — плюнул!

Художник, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, плевательное отродье! Я тебе кто, художник, или хуй собачий? Шедевры пишу, красоту создаю, а ты при мне — плевать. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или рот критика, искусство оценивающего? А ты при нём что — плевать. Это тебе кто, блядь подзаборная, или модель, позирующая, а ты при ней плевать… Это, по твоему, кто, шлюха малолетняя, или модель, в карты не игравшая, а ты при ней что — плевать!.. Марш на третью полку и не плевать до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — композитор, весь в нотах, на второй — музыкант, напротив — его ученица. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин композитор, разрешите кашлянуть.

— Иди.

Кряхтя, спускается музыкант.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, композитор, музыку пишете, симфонии создаете, а он при вас — кашлять. Я, музыкант, играю, мелодии исполняю, а он при мне — кашлять. Ученица моя, особа талантливая, ноты знает, а он при ней — кашлять.

— Ну успокойтесь, коллега, выговор сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин композитор, разрешите доложить — кашлянул!

Композитор, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, кашлятельное отродье! Я тебе кто, композитор, или хуй собачий? Музыку пишу, симфонии создаю, а ты при мне — кашлять. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или горло музыканта, мелодии исполняющего? А ты при нём что — кашлять. Это тебе кто, блядь подзаборная, или ученица, ноты знающая, а ты при ней кашлять… Это, по твоему, кто, шлюха малолетняя, или ученица, в карты не игравшая, а ты при ней что — кашлять!.. Марш на третью полку и не кашлять до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — писатель, весь в рукописях, на второй — издатель, напротив — его секретарша. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин писатель, разрешите зевнуть.

— Иди.

Кряхтя, спускается издатель.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, писатель, романы пишете, истории создаете, а он при вас — зевать. Я, издатель, книги выпускаю, тиражи считаю, а он при мне — зевать. Секретарша моя, особа деловая, бумаги подписывает, а он при ней — зевать.

— Ну успокойтесь, коллега, замечание сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин писатель, разрешите доложить — зевнул!

Писатель, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, зевательное отродье! Я тебе кто, писатель, или хуй собачий? Романы пишу, истории создаю, а ты при мне — зевать. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или рот издателя, тиражи считающего? А ты при нём что — зевать. Это тебе кто, блядь подзаборная, или секретарша, бумаги подписывающая, а ты при ней зевать… Это, по твоему, кто, шлюха малолетняя, или секретарша, в карты не игравшая, а ты при ней что — зевать!.. Марш на третью полку и не зевать до самого Петербурга!

XIX век. Россия. Поезд Москва — Петербург. Вагон. Купе. На третьей полке дрыхнет денщик.

На первой — юрист, весь в законах, на второй — присяжный, напротив — его клиентка. Грохот, треск. Сверзается вниз денщик:

— Господин юрист, разрешите икнут.

— Иди.

Кряхтя, спускается присяжный.

— Ну как ему не стыдно! Вот вы, юрист, законы знаете, дела ведете, а он при вас — икать. Я, присяжный, правду ищу, протоколы читаю, а он при мне — икать. Клиентка моя, особа честная, свидетельские показания дает, а он при ней — икать.

— Ну успокойтесь, коллега, выговор сделаю.

Грохот, треск. Врывается денщик.

— Господин юрист, разрешите доложить — икнул!

Юрист, со строгим видом:

— Ах ты, ёб твою мать, икательное отродье! Я тебе кто, юрист, или хуй собачий? Законы знаю, дела веду, а ты при мне — икать. Это тебе что, жопа коня на солнце блестит, или рот присяжного, протоколы читающего? А ты при нём что — икать. Это тебе кто, блядь подзаборная, или клиентка, свидетельские показания дающая, а ты при ней икать… Это, по твоему, кто, шлюха малолетняя, или клиентка, в карты не игравшая, а ты при ней что — икать!.. Марш на третью полку и не икать до самого Петербурга!